вторник, 24 декабря 2013 г.

Словарная работа №1

Читая Ильфа и Петрова я столкнулся с тем, что мне то и дело попадаются словечки и выражения, смысл которых я не знаю, либо не смогу объяснить при случае. Это связано как с моим не шибко широким кругозором, так и с тем, что упомянутые в книгах понятия и вещи уходят в прошлое. Поэтому, я завёл практику такие штуки выписывать отдельно после прочтения каждой книги: есть куда обратиться при случае, плюс запоминаются лучше. Упомянутые нетленные произведения Ильфа и Петрова оставили мне довольно внушительный список таких слов.

Концессионе́р — владелец концессии. Конце́ссия, в свою очередь, это договор о передаче в пользование исключительных прав,принадлежащих правообладателю. Концессионерами называли двух главных героев романа "Двенадцать стульев".
Морганати́ческий брак — такой брак между лицами неравного положения, при котором супруг (или супруга) более низкого положения не получает в результате этого брака такого же высокого социального положения. Вообще, вопрос таких браков в истории довольно интересен и его, пожалуй, стоит поизучать отдельно.
Козе́тка — кушетка, двухместных диван. Происходит от фр. causette от causer — «разговаривать, болтать». Очень живо представляются после просмотра экранизации.

Пейза́н — устаревшее название крестьянина. Вообще, согласно словарям, используется в основном в худ.литературе, живописи как некий собирательный образ. В романе встречается в таком контексте: "Из мусорного ящика несло запахом фиалки и супа пейзан". Здесь имеется в виду суп а ля пейзан, то есть "по-крестьянски", который готовился из всего, что росло в русских огородах: картошки, морковки, капусты, репы, брюквы и т.п.
Штафи́рки — устаревшее слово, означает подкладку или борт подкладки в ботинках или юбках. Но у слова есть второе значение. Штафирками называли сугубо гражданских людей, мелких чиновников, не нюхавших пороха, далеких от военной службы. Это забавное словечко произошло от фамилии барона Шафирова — крещеного еврея, видного дипломата эпохи Петра Великого. В романе употребляется в прямом значении.
Не́гус — сокращенный титул императора в Эфиопии до упразднения монархии (март 1975).
Бурну́с (араб. (البرن‎‎, Al’burnus, фр. Burnous) — плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи, обычно белого цвета. Первоначально был распространён у арабов и берберов Северной Африки, оттуда проник в Европу во время Крестовых походов. В России в XIX веке бурнусом называли также просторное женское пальто. Он сидел под большими абиссинскими звездами, закутавшись в белый бурнус, глядя в трехверстную карту местности

Вери́ги (ст.-слав. верига — «цепь») — разного вида железные цепи, полосы, кольца, носившиеся христианскими аскетами на голом теле для смирения плоти; железная шляпа, железные подошвы, медная икона на груди, с цепями от неё, иногда пронятыми сквозь тело или кожу и прочее. Вес вериг может достигать десятков килограммов. Говорили, что граф-монах носит вериги в несколько пудов, что он, привыкший к тонкой французской кухне, питается теперь только картофельной шелухой.

Схи́ма — обет православных монахов соблюдать особо строгие аскетические правила поведения. Первоначально — монашеское облачение, внешний вид, форма, внешность.
И ещё одно слово из религиозных терминов!
Клобу́к — принадлежность облачения монаха (малосхимника), надеваемая на голову. Вспомнил, что это слово частенько в сканвордах попадается.


Туш — короткое музыкальное произведение, исполняемое, как правило, духовым оркестром в знак приветствия на торжественных церемониях, при награждениях, чествованиях и т. п. Сыграл на губах туш.
Лёсс — (нем. Löß или Löss) осадочная горная порода, неслоистая, однородная известковистая, суглинисто-супесчаная, имеет светло-жёлтый или палевый цвет. Точно учтено количество пахотной земли в СССР с подразделением на чернозем, суглинок и лесс.
Сиба́с — морской окунь (от англ. sea bass) — наименование, распространившееся через российский ресторанный бизнес. Вообще рыба имеет множество других названий: морской волк, лавра́к, койка́н.
Кубату́ра — объём чего-либо, выраженный в кубических метрах.
Рейсфе́дер (нем. Reißfeder) — чертёжный инструмент для проведения линий и знаков на бумаге тушью или краской.

Дерю́га — грубая ткань из низкосортной льняной пряжи или изделия из такой ткани.
Рёдерер — (от собств. им. Louis Roederer) род шампанского вина. Считается одной из лучших марок немецкого шампанского. Император Николай II выбирает в качестве официального поставщика вин для Императорского двора именно компанию Луи Редерера за непревзойдённый вкус напитков. При этом, шампанское «Cristal» завозилось в Россию исключительно в хрустальных бутылках, на которых красовалась корона Российского императора. Ему хотелось увлекать и под шум оркестров пить редереры с красоткой из дамского оркестра в отдельном кабинете.
Головизна́ — мясная обрезь с головы свиней, коров или крупных рыб. Головизна не является мясом, а относится к субпродуктам (так же как печень, сердце, мозги и прочее). Головизну используют при производстве тушёнки или сосисок для удешевления себестоимости. Как показывает практика, на этикетке этот факт не отображается, а указывается, что в состав входит говядина или свинина. Наиболее ценный вид головизны — щека, так как она содержит минимум соединительных тканей и лимфатических узлов. Если брать рыбу, то самая ценная головизна у осетровых. Рыбная головизна используется для приготовления ухи, а также рыбных супов и похлёбок.
Ска́редность — стремление избежать трат и расходов, скупость, сквалыжничество.
Коверко́т — плотная ткань с диагональным переплетением нитей, отчего получается характерный косой рубчик. По-моему, очень популярна такая ткань была на советских женских пальто 80-х годов.
Гиль — вздор, чепуха, ерунда. Но они стояли сорок третьим номером, и в продажу поступала сначала обычная аукционная гиль и дичь ...
Стекло баккара́ — (франц. baccarat) один из наиболее ценных сортов хрусталя. Производство изделий из хрусталя, возникло в 1816 на стекольной мануфактуре Сент-Анн в г. Баккара. Прославилось во второй половине 19 века техническим совершенством пышных и обильно изукрашенных дробным гранением сервизов и ваз.
Крепдеши́н (фр. Crêpe de Chine — китайский креп) — вид шёлковой креповой ткани с умеренным блеском, одна из самых распространённых шёлковых тканей в СССР и России. Плотная, относительно тонкая ткань.
Буру́нчики. Точного значения этого слова мне найти не удалось. Однако, оно употребляется как минимум в двух значениях: 1. Этим словом обозначают водные завихрения, воронки. В романе употребляется именно в этом значении. Воробьяниновский стул стоял в столовой, где было наиболее сильное течение воды. Белые бурунчики образовались у всех его четырех ножек. 2. Название блюда, которое представляет собой завернутую в лаваш начинку. Опять же, начинка заворачивается в лаваш.
Продолжаем тему различных тканей.
Туальдено́р — лёгкая хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения серого цвета. Происходит от французского "toile de nord", что в буквальном переводе на русский язык означает "полотно севера". В первой же комнате, светлой и просторной, сидели в кружок десятка полтора седеньких старушек в платьях из наидешёвейшего туальденора мышиного цвета.
Маркизе́т — лёгкая (обычно хлопчатобумажная) ткань из тонкой крученой пряжи, а также изделия из такой.
Ареопа́г (др.-греч. Ἄρειος πάγος, буквально — «холм Ареса») — орган власти в Древних Афинах.
Вежета́ль — жидкость на спирту с примесью парфюмерных веществ для смачивания волос.
Галу́н — тесьма, шитая золотом, серебром, цветной мишурой.

Око́лыш — деталь форменного головного убора (фуражки, кепи и т. п.), непосредственно охватывающая теменную часть головы.

Пандемо́ниум — сборище всех злых духов и демонов, их место собрания, чертоги. Так же называют место, где царит разврат и распутство. "Если я их у вас украл, то требуйте судом и не устраивайте в моем доме пандемониума!"
Чо́рох — река, берущая начало в Малоазиатской Турции, на южных склонах Понтийского хребта. Погода была сумрачная. С турецкой границы ветер нагонял тучи. Чорох курился.
Башлы́к — (тюрк. наголовник) суконный остроконечный капюшон, надеваемый в непогоду поверх какого-либо головного убора для предохранения «от холода, дождя и солнечного зноя». Имеет длинные концы-лопасти для обматывания вокруг шеи. Достигши дачи инженера Брунса, отец Федор велел вознице-аджарцу в башлыке подождать и отправился за мебелью.

Цу́гом — запряжкой лошадей в цуг: гуськом или в две-три пары одна за другой. Также в переносном смысле употребляется в значении "вереницей, толпой".К "Франции" подкатили цугом три однотипных новеньких автомобиля.
Чуре́к — (от турецкого "хлеб") общее название местного пшеничного хлеба на Северном Кавказе, в основном в Кабардино-Балкарии и Черкесии. Чурек имеет вид лепешек. Приготавливается из пресного теста, как правило, в золе, из пшеничной, ячменной и кукурузной муки.
Лимитро́фы — (от лат. limes - граница + гр. trophos - питающий) первоначально — пограничные области Римской империи, которые должны были содержать войска, стоявшие вдоль линии границы. После 1-й мировой войны страны Антанты и США применяли термин в отношении Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии и Польши. "Его проекты были грандиозны: не то заграждение Голубого Нила плотиной, не то открытие игорного особняка в Риге с филиалами во всех лимитрофах".
Арба́ — азиатская повозка, телега.
Медресе́ — мусульманское учебное заведение, выполняющее роль средней школы и исламской духовной семинарии.
Чесуча́ — плотная шёлковая ткань полотняного переплетения желтовато-песочного цвета.
Бай — богатый скотовод или землевладелец в Средней Азии.
Басма́ч — участник вооружённого национально-религиозного движения сопротивления Советской власти, направленного на отделение Средней Азии от СССР. В "азиатском орнаменте" Бендера значится как "нехороший человек" наряду с баем.
Фермуа́р — застёжка особой формы на ожерелье, а также на альбоме, книге и т. п. А также само ожерелье с такой застёжкой.

Пенитенциа́рная система — (от латинского poenitentia), установленные в государстве порядок и режим отбывания уголовного наказания в виде лишения свободы.
До́ха — (калмыкское) шуба мехом внутрь и наружу.
Коленко́р — переплетный материал на тканевой основе со специальным покровным слоем, либо особая ткань, употребляемая для этих целей. Медные трубы, развратно сверкая, возлежали на витринных ступеньках, обтянутых красным коленкором.
Кессо́н — в романе "Золотой телёнок" употребляется в значении углубления на потолках, внутренних поверхностях сводов, арок и т. п., служащее для декоративных целей или улучшения акустики. "Об этом напоминали потолок в резных дубовых кессонах и расписные стены, где с ужасающими улыбками кувыркались менады, наяды и дриады."

Контокорре́нтная книга — книга, в которую вносятся записи по контокоррентному счёту — 1) единый банковский счет, на котором учитываются все операции с данным клиентом. Служит как для хранения вкладов, так и для осуществления расчетов клиента, представляет сочетание текущего счета со ссудным счетом, единый дебетово-кредитовый расчетный счет; 2) активный счет, открываемый физическими и юридическими лицами своим постоянным клиентам для взаимных расчетов по совершаемым между ними сделкам.
Беке́ша — (от венгерск. bekes) старинное долгополое пальто сюртучного покроя (ватный или меховой сюртук) и меховая одежда, отрезная в талии, со складками. Происходит от фамилии венгерского полководца Бекеша, носившего такую одежду.

Камво́льный трест — трест, занимающийся выработкой тонких шерстяных тканей.
Матчи́ш — (порт. maxixe) бразильский танец, популярный в Европе и Америке на рубеже XIX—XX веков. Также известен как бразильское танго.
Шальва́ры — устаревшее название широких восточных шаровар.
Чалма́ — тюрбан.
Анахоре́т — устаревшее название монаха-отшельника. Также в перносно-шутливом смысле употребляется к тем, кто живёт уединённо, избегая общества.
Мика́до — древнейший, ныне уже неупотребительный титул японского императора
Вицмунди́р — в Российском государстве до 1917 г. — форменная одежда гражданских чиновников в виде фрака.

Тезоимени́тство — именины высокопоставленного лица, принадлежащего к царствующей фамилии. "По целым дням просиживал монархист-одиночка над обрывом и, глядя на город, старался думать о приятном: о молебнах по случаю тезоименитства какойнибудь высочайшей особы"
Моска́тельная лавка — от устаревшего слова "москатель" — краски, клей, непищевое масло и другие химические вещества как предмет торговли. Соответственно, лавка, торгующая перечисленным.
Лаба́зник — альтернативное название растения та́волга.
Алько́в — углубление, ниша в стене. Подобные углубления возникали в средневековой архитектуре из-за различной толщины стен. Их использовали для устройства внутренних лестниц либо спальни: в нише устанавливали кровать. В переносном смысле альковом называют постель вообще.
Сикомо́ра — библейская смоковница, дерево из семейства тутовых с крепкой древесиной и со съедобными плодами, напоминающими винную ягоду, фигу.
Лафи́тник — название, которое простой люд дал во второй половине XIX в. округлым винным рюмкам в отличие от гранёных конусообразных водочных, делавшихся из толстого стекла, с тяжёлыми, устойчивыми ножками. Название дано по имени распространённого «барского» красного вина — лафита.

Хи́пес — ограбление с помощью красивой женщины легчайшего поведения. Ситуация: женщина завлекает мужчину, появляется "муж" и тpебует деньги. Словечко из т.н. "блатного" криминального жаргона. "Соня Золотая Ручка, достоинств которой я отнюдь не желаю умалить, в конце концов прибегла бы к обыкновенному хипесу, что принесло бы ей тысячи полторы."
Есть целая интересная статья на эту тему.
Фа́лда — одна из двух нижних частей разрезной спинки (на сюртуке, фраке, мундире).
Арнау́ты — субэтническая группа албанцев, выделившаяся из собственно албанского этноса между 1300—1600 годами в ходе так называемых балканских миграций, вызванных нашествиями крестоносцев, ослаблением Византийской империи и вторжением турок.
Камерге́р — (нем. Kammerherr — дворянин комнаты)придворный чин и придворное звание высокого ранга.
Сермя́жная правда — грубая правда как она есть. Произошло от слова "сермяга" — название грубого неокрашенного крестьянского сукна. Употребляется Бендером в разговоре с Васисуалием Лоханкиным. Вероятно, именно "Золотой Телёнок" виноват в популяризации этого выражения.
Шпале́ра — система специальных решёток или натянутая на колья проволока, по которой вьётся растение или к которой привязываются ветви деревьев для придания им определенной формы. В романе употребляется в ироничной форме: "...стоят шпалерами гимназистки в белых пелеринах...".
Линёк — (уменьшит. от "линь") короткая смоленая веревка, служившая прежде на корабле для телесного наказания нижних чинов.
Соте́ — (фр. saute - прыжок, скачок). Вид рагу, приготовляемого из быстроварких сортов мяса, птицы или дичи или даже из рыбы и грибов, по примерно одинаковому принципу - вначале подготовка (обработка, выстаивание в маринаде), с целью облегчить и ускорить тепловую обработку, затем - сравнительно быстрая тепловая обработка. Между предварительной и тепловой обработкой соте - всегда экспозиция от получаса до двух, во время которой продукт "зреет". Отсюда и название - "скачок", потому что приготовление идет не непрерывно, а прерывается, следовательно, скачкообразно. Соте делают из телячей или гусиной печенки, почек, бекасов, цыплят, камбалы.
Парокси́зм — сильный приступ, припадок; внезапное обострение какой-либо болезни.
Фильдепе́рс — шелковистая пряжа особой обработки. Служила для изготовления чулков.
Ажита́ция — устаревшее слово, означающее сильное эмоциональное возбуждение, сопровождаемое чувством тревоги и страха.
Федерка́нт — слово, которое мне с трудом удалось найти, поскольку оно начисто отсутствует в словарях. Однако, вот что удалось выяснить: "У изготовителей мягкой мебели начала века был термин «freistehende Federkante». Кресла и диваны всегда продавливаются ближе к спинке, поскольку спереди давление на край меньше (задница тяжелее, чем ляжки). Поэтому ближе к краю пружин нужно меньше, а к спинке – больше. Тем самым обивка также распределяется неравномерно – так как расстояние между редкими пружинами у края больше, их надо более интенсивно обшивать, чем у спинки, чтобы сохранить равномерную упругость. Эта сепаратная, более интенсивная набивка (вкупе с самим передним рядом пружин) и называлась Federkante." Взято отсюда. Спасибо товарищу, который также занялся поиском значения этого слова.
Па́юсная икра. Па́юс - это оболочка икры. Поскольку в старые времена перевозка икры была делом медленным, в нее добавляли до 15% соли и спрессовывали в лепешки, несколько раз отжимая рассол. Она хранилась месяцами, и ее можно было резать как сыр. Такая икра и называется паюсной, т.е. непротёртой.
Штрейкбре́хер — работник, нанятый для замещения работника, учавствующего в забастовке.
Лапида́рный — предельно краткий, сжатый, ясный (о стиле, слоге и т. п.)
Леда́щий — слабосильный, исхудалый, тощий, тщедушный, невзрачный
Карага́ч — несколько видов южных лиственных деревьев рода вяз.
Дервиш — мусульманский нишенствующий аскет.
Кимва́л — парный ударный музыкальный инструмент, предшественник современных тарелок. Известен с глубокой древности.

Иррига́ция — орошение.
Тимпа́н — древний ударный музыкальный инструмент-мембранофон, предшественник современных литавр.

Посто́лы — грубая обувь из целого куска кожи, стянутого сверху ремешком.

Вот такая большая словарная работа. Величина этого поста лишний раз доказывает, насколько полезно чтение книг. Это не только хороший отдых, но и полезное путешествие во времени и пространстве, где внимательный читатель найдёт для себя уйму интересных деталей.
Читать дальше......

вторник, 17 декабря 2013 г.

Лёд тронулся!

- Пилите, Шура, они золотые!
Паниковский.

В продолжение отзывов о книгах настало время упомянуть прекрасную пару книг от замечательной пары авторов: "12 стульев" и "Золотой телёнок" от Ильфа и Петрова.
Так получилось, что школа воспитала мою нелюбовь к литературе. Не специально, конечно, скорее случайно. Будучи учеником Гимназии, я паралельно посещал ещё и Художественную школу, поэтому времени читать всё, что задавали в те времена по литературе у меня зачастую не хватало. Я очень злился и огорчался, когда обнаруживал, что за вечер перед уроком мне нужно осилить добрых 100 страниц какого-нибудь романа. Из-за этого читать книги я не любил, так как подсознательно это ассоциировалось с ненавистным "успеть всё до завтра".
Время шло, школу я закончил, наступило студенчество. Было не до литературы, мягко говоря, мой читательский пыл сверх меры удовлетворялся кучей технической литературы, читать художку как-то не тянуло. Так продолжалось почти до пятого курса, когда дремлющий интерес к прекрасному вновь ожил внутри меня.

Я был поражен, скольких знаменитых книг я не читал (что уже само по себе стыдно), сколько микромиров я не посетил и насколько мой кругозор ограничен моим же маленьким литературным багажом.
Книга с двумя романами Ильфа и Петрова стала первой прочитанной из непрочитанного ранее. Что меня больше всего поразило - это её язык. Настолько живого, звенящего, хлёсткого и ёмкого языка я не встречал, пожалуй, ни в одной другой книге. Даже не верилось, что произведения созданы в конце 20-х - начале 30-х годов в Советском Союзе.
Сюжет не останавливается ни на секунду, не даёт заскучать. Даже описательные сцены и лирические отступления приправлены такой долей остренькой сатиры, что диву даешься, как такое вообще напечатали в те то времена. Роман-фельетон и этим всё сказано.


При чтении перед глазами живо представляются все яркие образы, словно пришедшие из оперетты или водевиля. Но, конечно, главные герои все же больше зрительно "восстают" из знаменитых экранизаций Гайдая, Захарова и Швейцера. В те же школьные годы фильм "12 стульев" казался мне совершенной нудятиной и замшелым дуракавалянием. Сейчас же я с удовольствием пересмотрю всё, будучи уверенным, что нисколько не надоест. Радость от узнавания книжных образов и ситуаций перевесит любую зрительную усталость.
Ставить оценку такой классике даже как-то неудобно. Но, раз уж формат, то без тени сомнения 5/5. Обеим!
Читать дальше......

пятница, 13 декабря 2013 г.

Все сибирские реки текут на север

Недавно решил почитать Евгения Гришковца. Захотелось чего-то легкого, без лишней конспирологии, глубинных смыслов и абстракций. Вот просто так взять, прочесть, проникнуться, с жадностью перелистывая страницы. Об авторе до этого слышал немного, в основном то, что в книгах он "в доску свой". На глаза попадались какие-то объявления о продаже билетов на его спектакли. Года два назад смотрел его иркутскую "Сатисфакцию". Слышал что-то про группу "Бигуди". У каждого третьего в соцсети гулял ролик про то, как "настроение улучшилось". Больше по тегу "Гришковец" в моей памяти ничего не нашлось. Вот с таким скудным багажом знаний взялся я за "Реки".


"В доску свой" Гришковец оказался и впрямь очень настойчив в попытке покопаться в душе каждого сибирского читателя, поднять вихрь воспоминаний о детстве, провинциальном быте. Он как будто старается побрататься с тобой, мол, "помнишь как раньше бывало ...", "а вот я когда пацаном был...", "мы тогда его бегали покупать по тридцать копеек ...". И ты его прекрасно понимаешь, живо представляешь все описываемые сцены, улыбаешься внезапно всплывшим из глубины памяти воспоминаниям, но ... Отчего-то возникает ощущение, что мысленный диалог с автором происходит не по доброй воле, а как будто все эти эпизоды и прошлого из тебя выуживают. И едва ты улыбнешься, как собеседник уже принимает всё за одобрение и продолжает свои "а помнишь?".
Казалось бы — ерунда! Но проходит страница, другая, и повесть заканчивается. В книге больше ничего нет. Вроде бы и рассуждения о прошлом, но без значимости в настоящем. Из них нельзя сделать вывод. Вроде и главная метафора, состоящая в том, что сибирские люди утекают из Сибири как сибирские реки, не впадая обратно, должна наталкивать на обсуждение какого-то важного в жизни каждого сибиряка вопроса. Но нет. Она просто как констатация. Вроде бы подчеркнуто всё наше сибирское самосознание как каких-то особых людей, людей с крепким здоровьем, невиданной щедрости и душевной доброты, но в то же время "сорящих деньгами на курортах",чтобы, не дай бог,никто не усомнился в щедрости и доброте человека из сурового края. Вроде бы есть и другие интересные замечания, нотки ностальгии по Родине. Но всё как-то пролетает мимо, сбиваясь очередным "а помнишь?".
Я помню. Быть может, я слишком поверхностный читатель, неспособный искать книжные клады. А быть может мне нужно сначала уехать отсюда, впасть в бушующий океан людской суеты и мегаполисной жизни, чтобы этот клад обнаружить. Возможно, но пока это лишь прочитанная книга. Легкая и невитиеватая, как я и хотел. 3/5.
Читать дальше......

среда, 11 декабря 2013 г.

Предвидение, которому 100 лет

Как известно, Ф.М. Достоевский вёл дневник. Привожу один любопытный отрывок оттуда

/.../ не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед.
Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают./.../
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись... Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России;они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее./.../
Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации. У них, конечно явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать.
Разумеется, в минуту какой–нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать–то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит — Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство. Будут даже и такие минуты, когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться, что не будь России, великого восточного центра и великой влекущей силы, то единство их мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так, что самая национальность их исчезла бы в европейском океане, как исчезают несколько отдельных капель воды в море./.../
Разумеется, сейчас же представляется вопрос: в чем же тут выгода России, из–за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею; силами, деньгами? Неужто из–за того, чтоб пожать только маленькой смешной ненависти и неблагодарности?/.../
Хоть текст и относится к славянам Балканского полуострова, но каждый прочитавший прекрасно представляет себе, какая страна предстаёт в мыслях сегодня. В связи с этим отрывок стал достаточно популярным в свете сегодняшних событий. Однако, предстаёт немного вырванным из контекста. рекомендую всё же ознакомиться с полной записью дневника. (Запись III.ОДНО СОВСЕМ ОСОБОЕ СЛОВЦО О СЛАВЯНАХ, КОТОРОЕ МНЕ ДАВНО ХОТЕЛОСЬ СКАЗАТЬ).
Читать дальше......