четверг, 7 января 2016 г.

Ремизов и его таёжная проза

О Ремизове как-то немного известно: писатель начинающий, пара книг всего в библиографии - сборник рассказов "Кетанда" и роман "Воля вольная", принёсший какую-то известность и попавший в финалисты премии "Большая книга" в 2014-ом. Работал геодезистом в тайге, и учителем литературы, так что моральное право писать про быт таёжный имеет полное. Что и делает. Обе книги прочитал не без интереса, плюс прихватил ещё небольшую повесть из журнала "Новый мир". Но обо всём по порядку.

"Воля вольная"



О "Воле вольной", с которой я и начал своё знакомство с творчеством Ремизова в сети написано достаточно много. То ли с лёгкой подачи самого автора, то ли с острого журналистского словца его окрестили "романом о воровской тоске русского мужика по воле". С этим можно частично согласиться, но я бы не стал. Ремизову отлично удаются медитативные описания как величественной дальневосточной природы (события происходят на Дальнем Востоке, но источники вдохновения, как утверждает автор, черпались скорее из восточно-сибирской тайги Приангарья), так и неторопливого быта промысловиков. Настолько живо и тепло, что зачитываешься и закутываешься в сладкую негу, и вот кажется уже, что сам сидишь у тёплой печурки в зимовье, на крыше по колено снега, под потолком висят соболиные шкурки, а на улице собака грызёт мерзлую рыбину. Одним словом - декорации расписаны на пять с плюсом, чувствуется и личный опыт, и любовь к природе и её грозным силам, с которыми нужно по-особому выстраивать отношения.
Роман мужской, в этом даже сомнения нет - и быт, и характеры, и разговоры - всё мужское: где-то небрежность, где-то гнев, где-то крепкое словцо. Женщинам в романе места как-то не нашлось. А там, где нашлось, описаны они были простовато, даже примитивно.
Идея сюжета достаточно интересная: глухой дальневосточный посёлок Рыбачий, наше время, где вся жизнь крутится вокруг браконьерства поневоле - иначе и денег взять неоткуда. Местные мужики промышляют икрой да соболем, а ментовские царьки сидят в доле и закрывают глаза на незаконный по бумагам вылов. Вроде какой-то баланс сил соблюдается, до поры до времени, пока дело не доходит до нелепого конфликта между местным промысловиком и ставленным с Москвы майором Гнидюком (фамилия говорящая), который разрастается как снежный ком и подминает под себя всех, даже случайных, казалось бы, людей. Но случайных здесь нет - все плотно связаны общим устройством жизни, нравится он жителям или нет.
Тема романа, на самом деле, о социальном конфликте, дисбалансе между теми, столичными из телевизора, и местными, настоящими. Между властью, которая пришла устанавливать свои порядки и теми, кто на этой земле уже не одно поколение трудится и охотится. Между местными мужиками, которые голыми руками Урал в тайге ремонтируют и москвичом, который приехал на купленный им участок с дорогим австрийским ружьём. Между теми, кто эту самую новую власть с их порядками нехотя признаёт и теми, кто в открытую плюёт им в рожу.
В этих конфликтах и вспоминаются героям времена "воли вольной", когда все мужики ловили рыбу, но меру знали. Времена дедов и отцов, времена справедливости и однозначности, когда "взятка" - это там, где власть, а здесь в глуши её и не было никогда.
Кульминацией всех этих мыслей становится монолог Степана Кобяка, одного из главных героев, с которым и разгорелся конфликт у местного блюстителя порядка. Приведу его тут полностью:

" — Я много думал, — заговорил Степан Кобяков. — И раньше, и теперь вот. Родственники у меня в Канаде. Звали, тайга, мол, такая же, давай, тут, мол ты сам себе хозяин… А как уехать? Кобяковы одни из первых пришли на Охотский берег. Острова Кобякова есть в море, хребет Кобякова… Сколько здесь дедов моих лежит?! Думал, отсижусь, как-то рассосется… Даже бомбоубежище себе в стланиках приготовил. А позавчера на озеро пошел. Оно когда-то наше было… деда своего вспоминал. Он девяносто шестого года рождения, всякого в жизни повидал. Похлеще нашего пришлось… Но не в этом дело… Степан разговорился, видно было, что решения его не простые. Колька сидел тихо и с удивлением слушал, за всю жизнь от Кобякова столько слов не услышал. Ему даже странно было, что у Степана дед был, о котором он так вспоминает. — В нем сила была, не согнешь! — Степан нахмурился и посмотрел на чуть коптящий фитиль керосиновой лампы. — Он точно знал, чем живет. И поэтому знал, как жить! Добро — добро, зло — зло! Все! Никто его с этих правил не свернул бы! А я что сейчас? Как сучёнка престарелая должен пресмыкаться туда-сюда… И перед кем? Перед теми, у кого даже совести не осталось? Думаете, от хорошей жизни все время в лесу торчу? Смотреть невозможно, что там творится! Какое добро, какое зло? Воры, красиво нарядившись, жизнью управляют, стыд, совесть — все к едрёной матери… И знаете, что я понял… — Тут он надолго замолчал. Потом поднял голову: — Слишком мы за свою шкуру трясемся. В этом вся херня. Думаем, только пожрать, да попить родились на белый свет, вот и ходим жидко. — Помолчал, — Может, есть смысл положить себя за дело? Вон кижуч, да кета гибнут, и дело получается. А дали бы слабину, вильнули бы в сторону, и всё — на них бы все и кончилось! Может, и нам без этого никак? Студент крякнул восхищенно и шмыгнул носом. — Я сейчас очень серьезно говорю! — заволновался Степан. — Может, и лососей и нас одинаково задумывали?! Принцип один! А мы его нарушаем! Может, мы уже вильнули, и обратной дороги нет? Что делать-то тогда? Что я внуку своему скажу? Ментам платите столько, прокурору столько, кому еще? Президенту? В конверте ему по почте отправлять? И что внуки про меня подумают? Подумают, слабак был дед! Шкуру свою берег! Из-за него и наша жизнь такая паскудная? Или подумают, раз он платил, значит, и мы должны нагибаться, где скажут! — помолчал. — Пусть лучше знают, что их дед залупился против этого дерьма. Мне, даже мертвому, приятнее так будет думать! Такая херня, ребята. Себя мне не жалко… — Степан говорил хмуро и почти спокойно. Как будто дело это было у него окончательно решенное. "

Дело-то даже не в мужиках, взбунтовавшихся в тайге, а во всеобщности происходящего. Есть в романе упоминание и о Приморских "партизанах" - событии вполне реальном, произошедшем недавно. Сцена для событий романа - это вся Россия, посёлок Рыбачий - это любой сибирский посёлок или городок, местные ментовские царьки - это начальники полиции, прокуроры, ставленники. Конфликт этот зреет и зреет, ведь уровень жизни падает, деревня вымирает, а память о благодатных временах ещё жива.
Другой вопрос - как так получилось? Кто виноват, кто допустил? Ответа на извечный русский вопрос вроде как и нет, только намёки:

" Балабан подсел к печке, скрипнув дверцей, не по-таёжному выбросил объедки в огонь. Достал сигареты: — Я, мужики, о другой свободе… Они на нее не влияют. Мы ведь все равно живем такой жизнью, какой живем. Мы сами ее создаем, не власти. — Он задумался. — Мы ведь сами ленивые, да злые, да жадные, при чем здесь власти? Сами можем помочь или не помочь соседу. Мы все решаем. Поэтому… все справедливо устроено… Он помолчал, потом продолжил тихо и очень неторопливо: — Совсем не правители нами правят… другие законы. Их мы нарушаем, а не надо бы! Человеческую свою сущность не терять, радость друг к другу, радость жизни… Я тут иду дня три назад мимо стекляшки-гастронома вечером. Там за ним бичи… — Ну, — поддержал Колька, — в теплице живут. — Да-да, слышу веселье у них, зашел. Там весь букет: Кеша Попирай, Володя Городской, Халда, Рома Абрамович, Вася Изжога… девчонки у них, на столе скатерть чистая, поляна накрыта, и пьют шампанское! Володе Городскому пятьдесят лет стукнуло. Сидят они в этом сарае ночном и справляют. Поиграй, говорят, я играю! Они веселятся, как дети — нет у них ничего, жить негде, а они танцевать взялись. Я играю и думаю — вот, что важно — жизнь любить! Друг друга! "

Очень интересна линия сюжета с "москвичом" - московским экс-бизнесменом, уставшим от столичной жизни, не нашедшим понимания с женой, выкупившим себе охотничий участок тут неподалеку. Его взаимоотношения с местными мужиками, которые на каком-то подсознательном уровне никак не могут его принять в свои, его быт в избушке с музыкой Чайковского посреди тайги, первая и успешная охота на медведя, полная переживаний и страха. Сбежав за всем этим в тайгу он, тем не менее, попадает в самую гущу событий, оказавшись придавленным дерзким московским омоновским сапогом, настигшим его и здесь.
Надо сказать, что концовка вышла откровенно провальная. Она превратила книгу в дешёвый российский сериал про спецназ с компьютерными взрывами. А уж появившийся на горизонте Рембо так совсем неотсюда и ни к чему. Такая кинематографичность этой книге явно не к лицу. В конце концов, злодеи оказались наказаны, но изменило ли это что-нибудь в уже окостеневшем да опостылевшем укладе жизни?

4 из 5

★★★★☆


"Кетанда" и "Одинокое путешествие на грани зимы".



Если в романе Ремизов чувствовал себя скорее неуютно от того, что жанр обязывает как-то разворачивать события, а не просто делать красивые, но маленькие зарисовки, то малая проза из рассказов и повестей у Ремизова очень и очень хороша. В сборнике "Кетанда" каждый рассказ оставляет приятное послевкусие, эта проза порой грустна и лирична, а порой радостна какой-то первородной радостью, радостью единения с природой и странной радостью одиночества.
Тема взаимодействия с природой пронизывает почти все рассказы, за исключением, разве что, "Бабушкиной вазы" и "Картины". Герои что-то ищут в ней, бегут в неё от мирских проблем и находят какие-то свои ответы, осознают своё место под солнцем, сбрасывая весь этот груз социальной ответственности и оставаясь наедине с матерью всего живого. Это и забравшийся в глушь преподаватель в "Кетанде", и рисующий слесарь в "Картине".
Нередко автор обращается и к проблеме "отцов и детей", с обоих сторон. Трогательная тоска отца по детским временам, когда они с сынишкой ездили на охоту да на рыбалку ходили ("Одинокое путешествие на грани зимы"). И непонятное ещё чувство скукоты в родительском доме, охватывающая подростка-горожанина, который ещё полчаса назад с удовольствием шёл с электрички, чтобы поскорее встретиться с дедом ("Носки без резинок"). И растерянность отца в "Гуси гуси, га-га-га", забывшего ружьё на гусиной охоте и едва не заплутавшего с сыном на лодке.
Люди, не разобравшиеся в своей жизни и ищущие покоя и ответов, как в "Командировке" или в "Отце". Положившие жизнь на заработки ("Запах ольхи") или не достигшие её, как в "Лёхе и Петьке". Решившиеся на благородный поступок, но когда всё вышло не по-людски и зря - "Пол-лося".
Типичные герои ремизовских рассказов - одинокие мужики, в возрасте. Одинокие среди людей, ищущие утешения своей души и своих проблем у матери-природы.

5 из 5

★★★★★

Комментариев нет:

Отправить комментарий